Крик из кухни

Дана родилась в маленьком селе в Кабардино-Балкарии.

Немного недоношенной,
но совершенно здоровой.

В самом начале лета.

Когда солнце ещё не обжигает, а просто греет.

У неё была удивительно красивая, шелковистая кожа.

Такая, к которой хочется прикасаться снова и снова —
проверять, настоящая ли.

Мама гуляла с Даной часами.
Медленно. От лавочки к лавочке.

Дана лежала в коляске и улыбалась миру.
Агукала. Тянула гласные.
Глаза с хитрецой прищуривались.

Мама прикладывала Данину ладошку к своей щеке
и молилась, чтобы дочка росла здоровой.

В восемь месяцев Дане купили ходунки.
От радости она визжала так, что у мамы закладывало уши.

Она была быстрой. Резвой. Живой.
Счастливой.

А потом мама услышала крик.

Такой, в котором беда узнаётся сразу —
ещё до того, как понимаешь, что случилось.

Крик из кухни.

И дальше всё происходило уже не с ней —
а внутри неё.

Больница. Ожоговое отделение. Реанимация.

Дана опрокинула на себя кипяток из чайника.

Лицо. Шея. Грудная клетка. Руки. Ноги.

Запах боли и обожжённой кожи,
который не забывается никогда.

Потом была операция.
Кожу для пересадки взяли с бедра.
Лоскуты прижились.

Врачи говорили:
— Повезло.

Мама до сих пор не знает,
как жить с этим словом.

Сейчас Дане четырнадцать.

Она выросла. Она хорошо учится.
Рисует. Поёт. Занимает призовые места.
И мечтает стать архитектором.

Когда Дана в джинсах и кофте с длинными рукавами,
можно подумать, что она совершенно здорова.

Но рубцы выросли вместе с Даной.

Они живут с ней.
Тянут.
Жгут.
Болят так,
что невозможно уснуть.

Левая рука до конца не разгибается.
Кожа плотная. Твёрдая.
Как будто не твоя — чужая.

Дане нужно как можно скорее
пройти лазерную шлифовку рубцов.

Это не косметика.
Это лечение.

Сначала кожу готовят:
очищают, размечают, обезболивают.

Потом врач берёт лазер
и медленно проходит по рубцу.
Точка за точкой.

В воздухе появляется плотный, неприятный запах.
Это микроскопические частички кожи.
Лазер снимает их слой за слоем.

После процедуры кожа выглядит так,
будто её сильно обожгло солнце —
стянутая, отёкшая, красная.

Но это не осложнение.
Это заживление.

Всё это делается для того,
чтобы рубец перестал быть жёстким,
перестал тянуть и болеть.

Это действенное, но очень дорогое лечение.

Оно стоит 411 100 рублей.

Таких денег у мамы нет.

Когда мама сказала,
что придётся просить помощи у людей,
Дана спросила:

— Мам…
а с этими шрамами
меня
вообще
можно полюбить?

Ответ на этот вопрос —
только в наших руках.

Прямо сейчас.