Колистин для Кости

История Константина

0:00 0:00

Когда я захожу, Костя сидит за компьютером.
На экране — игра. В руке — ингалятор. Из-под стола гудит аппарат.

Он делает кислород из воздуха и по трубке гонит Косте в горло.
На аппарате — кошачья лежанка.

— Это Тихона, — говорит Костя, не отрываясь от экрана. — Там тепло.

Косте шестнадцать.

Муковисцидоз у него нашли в первые месяцы жизни.

Это когда в лёгких вместо воздуха клей. Когда всю жизнь задыхаешься.

Клей надо выкашливать. Утром и вечером — пока не пойдёт мокрота.

Гнойная, тягучая. Не выкашлял — она застывает, и в ней заводится инфекция.

Кислорода в крови у здорового — девяносто восемь.
У Кости с аппаратом — восемьдесят.

Без него — семьдесят шесть через пять минут.
Дальше — судороги и реанимация.

Тот же клей — в кишечнике. Костя ест, а тело еду не берёт.
Поэтому в шестнадцать он весит тридцать три килограмма.

Здоровым Костя себя не помнит.

За окном Морозовск. С утра идёт мокрый снег. До областной детской больницы Ростова, где Костю уже не раз спасали, — три с половиной часа на машине.

Ингаляция заканчивается. Костя идёт к комоду, заставленному флаконами, набирает в шприц лекарство. Потом подключает к трубке в горле шланг от аппарата.

Всё сам. У мамы на руках Кирилл, ему четыре.

Двадцать восьмого января Костя перестал дышать. Его подключили к ИВЛ.

Тридцатого остановилось сердце. Запустили на первой минуте.

— Я ему всё говорила: Костя, сожми ручку. Сожми ручку, — вспоминает мама и показывает мне видео на телефоне.

На видео Костя лежит с закрытыми глазами, укрытый одеялом с котами.
Через восемнадцать дней Костя задышал сам.